918a3b05     

Станюкович Константин Михайлович - 'вы Не Нужны'



Константин Михайлович Станюкович
"Вы не нужны"
I
Александра Николаевна Болховская мрачным зимним утром сидела в
кабинетике своей маленькой квартирки на Васильевском острове и усердно
заполняла лист бумаги цифрами.
Она служила в контроле сборов одного железнодорожного управления я
торопилась окончить работу, чтобы попросить перед праздниками аванс в счет
жалованья.
Предстояли экстренные расходы.
- Ну, мамочка, пора мне в гимназию.
И подросток, славная девочка с большими темными глазами, крепко
поцеловала мать.
Александра Николаевна любовно взглянула в лицо дочери, внимательно
осмотрела ее костюм и сапоги и сказала:
- На днях, моя крошка, мы поедем купить тебе новые сапоги и шубку. В
твоем пальтишке холодно. Мороз большой.
- Ничего, мама, гимназия близко. Я бегом! - и заботливо прибавила, - да
где ты, мама, денег достанешь? Жалованье мы уже взяли.
- Возьмем вперед, Маруся.
- Да тебе, мамочка, может быть, неприятно? С шубкой подождем.
Александра Николаевна особенно нежно и порывисто поцеловала девочку и,
улыбаясь ласковой материнской улыбкой, ответила, что приятнее всего знать,
что Маруся не простудится.
- Ну, пора! Уже без четверти девять.
В прихожей мать осмотрела калоши дочери, надела на нее ватное пальто,
еще раз поцеловала гимназистку и закрыла за ней дверь.
"Конечно, Уржумцев разрешит", - успокаивала себя Болховская. Она имеет
полное право взять в счет жалованья.
Александра Николаевна служит в правлении пять лет, работает усердно, и
начальник не смеет обвинить ее в недобросовестности.
Правда, Уржумцев был ограниченный и влюбленный в себя человек,
воображающий, что он гениальный инженер и вдобавок красавец, в которого все
женщины влюбляются. Александра Николаевна не пользовалась его расположением.
Она не восхищалась им, не проникалась его речами и нередко позволяла себе не
соглашаться с его мнениями.
"Но как он ни безнадежно глуп, а не скотина же он, чтобы отказать в
авансе", - подумала Болховская.
Перед праздниками ей деньги были особенно нужны. Она рассчитывала на
то, что жалованье вперед и наградные позволят ей извернуться. И она еще
быстрее подсчитывала цифры и щелкала костями счетов.
Трудно было ей, но она не унывала и работала как вол в своем правлении.
Недаром же она получала там высший оклад - семьдесят пять рублей, за
вечерние занятия - пятьдесят и, кроме того, давала уроки.
Еще недавно красивая, свежая и оживленная, Александра Николаевна
казалась старее своих тридцати шести лет, больной и хилой.
Но в лице этой, по-видимому, усталой женщины было что-то упорное и
бодрое. В ее прелестных глазах светились ум и энергия. Видно было, что ее
сломать не легко.
Александра Николаевна потянулась, расправляя спину, поморщилась как бы
от боли, облегченно вздохнула, взглянув на последние написанные ею цифры,
как раздался звонок, и в кабинет вошла кухарка, и, подавая Болховской
конверт, сказала:
- "Кульер", Александра Николаевна.
- Дожидается?
- Нет, барыня, ушел.
Александра Николаевна вскрыла конверт, пробежала письмо и,
побледневшая, опустилась на кресло как подкошенная.
- Да что же это? - прошептала она в тоске. И, словно бы не доверяя
только что прочитанным словам письма, она снова прочитала: - "К сожалению,
вынужден сообщить вам, что по приказанию управляющего контролем сборов вы с
первого ноября не нужны".
Письмо было подписано правителем дел и хорошим знакомым Александры
Николаевны.
II
Возмущенная Александра Николаевна повторяла:
- Ведь и прислугу так не рассчитывают.



Назад