918a3b05     

Станюкович Константин Михайлович - Тоска



Константин Михайлович Станюкович
Тоска
Посвящается М.И.Полованец
I
Перед рождественскими праздниками клипер "Нырок" стоял на
неаполитанском рейде.
Было холодно и неприветно. Хлестал дождь.
По временам налетали шквалы, и "Нырок" изрядно клевал носом. Солнце
изредка показывалось, пригревало и снова скрывалось за серыми облаками.
На клипере только что пообедали, как в кают-компанию вошел черномазый,
красивый молодой неаполитанец Пепино.
Вздрагивая от холода в своем довольно легкомысленном пальтишке, Пепино
стал просить, умолять, наконец требовать, чтобы офицеры купили у него
превосходные кораллы, камеи, кольца и брошки, которые он показывал, открывая
своей сухой, довольно грязной рукой небольшой ящик, полный соблазнами.
Никто не покупал.
Только два мичмана заглянули в ящик.
Но, вероятно, вспомнив, что в карманах у них ни "чентезима", они нашли,
что кораллы неважные и не настоящие, и даже не спросили о цене.
Итальянец возмутился.
- Это не настоящие! - воскликнул он.
И он клялся, что таких кораллов нет нигде на свете.
И, истощив свое красноречие, он быстро "отошел" и уже добродушно и
быстро затараторил о том, что не купить чего-нибудь для "belle signore"*,
как русские, было просто безумием со стороны офицеров.
______________
* "Прекрасной синьоры" (итал.).
- Не то, - возбужденно кричал он, - бедные синьоры проплачут свои
глазки на своем дальнем севере оттого, что они так бессовестно забыты своими
друзьями, - подчеркнул он, лукаво и весело подмигивая черным глазом.
Однако его угрозы не действовали даже на пожилых соломенных
мужей-моряков.
Тогда Пепино, полный уверенности, воскликнул, что русские синьорины,
конечно, разлюбят офицеров, если они не привезут какого-нибудь сувенира из
Неаполя.
Мичмана только расхохотались.
Зато старший офицер и старший механик не смеялись, но любопытнее
заглядывали в ящик итальянца и, казалось, при публике не хотели покупать.
Тогда итальянец, видимо потерявший терпение при виде такой глупости
русских, бешено крикнул что-то, вероятно, не особенно лестное для моряков и,
негодующий, выбежал из кают-компании на верхнюю палубу соблазнять матросов.
II
Матросы добродушно и ласково потрепывали по спине итальянца, говорили
ему: "бон" и больше мимикой, чем словами, объясняли, выворачивая карманы,
что денег нет.
- Аржану-но. Понимаешь, черномазый?
Пепино добродушно смеялся, тоже ласково трепал по спинам матросов,
показал маленькую серебряную монету и старался пояснить, что довольно и этой
монетки, чтобы купить какую угодно вещь. Нечего и говорить, что эти
торопливые слова подкреплялись необыкновенно выразительными пантомимами и
жестикуляцией Пепино.
Пожилой, рыжеватый боцман Антонов подошел к итальянцу и несколько
застенчиво стал спрашивать цену маленького кольца.
Пепино запросил двадцать франков, показав два раза свои грязные
пятерни.
В ответ боцман обругал непечатным словом итальянца и показал свои два
просмоленных корявых пальца.
Подвижное лицо итальянца выразило изумление.
- Только для "russo" продам за десять! - воскликнул итальянец.
И Пепино решительно сунул кольцо в карман штанов боцмана.
Взвизгивая, чуть не умоляя, он частью словами, частью жестами старался
объяснить, что у него дети, и что он еще не обедал.
- Манжаре, это значит черномазый насчет еды! - не без апломба
проговорил подошедший курчавый, черноволосый фельдшер.
Кончилось тем, что итальянец отдал кольцо за два франка.
- Еще итальянцы, а жулики, - проговорил фельдшер.
- Наших, что ли, мало! -




Содержание  Назад