918a3b05     

Сорокин Владимир - Лёд 2



ВЛАДИМИР СОРОКИН
ЛЁД
«Из чьего чрева выходит лед, и иней небесный, – кто рождает его?»
Книга Иова, 38:29
Часть первая
Брат Урал
23.42.
Подмосковье. Мытищи. Силикатная ул., д. 4, стр. 2.
Здание нового склада «Мособлтелефонтреста».
Темносиний внедорожник «линкольннавигатор». Въехал внутрь здания. Остановился. Фары высветили: бетонный пол, кирпичные стены, ящики с трансформаторами, катушки с подземным кабелем, дизелькомпрессор, мешки с цементом, бочку с битумом, сломанные носилки, три пакета изпод молока, лом, окурки, дохлую крысу, две кучи засохшего кала.
Горбовец налег на ворота. Потянул. Стальные створы сошлись. Лязгнули. Он запер их на задвижку. Сплюнул. Пошел к машине.
Уранов и Рутман вылезли из кабины. Открыли дверь багажника. На полу внедорожника лежали двое мужчин в наручниках.

С залепленными ртами.
Подошел Горбовец.
– Здесь гдето свет врубается. – Уранов достал моток веревки.
– Разве так не видно? – Рутман стянула перчатки.
– Не очень. – Уранов сощурился.
– Милой, главное дело, шоб слышно было! – Горбовец улыбнулся.
– Акустика здесь хорошая. – Уранов устало потер лицо. – Давайте.
Они вытащили пленников из машины. Подвели к двум стальным колоннам. Основательно привязали веревками.

Встали вокруг. Молча уставились на привязанных.
Свет фар освещал людей. Все пятеро были блондинами с голубыми глазами.
Уранов: 30 лет, высокий, узкоплечий, лицо худощавое, умное, бежевый плащ.
Рутман: 21 год, среднего роста, худая, плоскогрудая, гибкая, лицо бледное, непримечательное, темносиняя куртка, черные кожаные штаны.
Горбовец: 54 года, бородатый, невысокий, коренастый, жилистые крестьянские руки, грудь колесом, грубое лицо, темножелтая дубленка.
Привязанные:
1й – лет под пятьдесят, полный, холеный, румяный, в дорогом костюме;
2й – молодой, тщедушный, горбоносый, прыщавый, в черных джинсах и кожаной куртке.
Рты их были залеплены полупрозрачной клейкой лентой.
– Давайте с этого, – Уранов кивнул на полного.
Рутман достала из машины продолговатый металлический кофр. Поставила на бетонный пол перед Урановым. Расстегнула металлические замки.

Кофр оказался минихолодильником.
В нем лежали валетом два ледяных молота: цилиндрической формы ледяные головки, длинные неровные деревянные рукояти, притянутые к головкам ремешками из сыромятной кожи. Иней покрывал рукояти.
Уранов надел перчатки. Взял молот. Шагнул к привязанному. Горбовец расстегнул на груди толстяка пиджак.

Снял с него галстук. Рванул рубашку. Посыпались пуговицы. Обнажилась пухлая белая грудь с маленькими сосками и золотым крестиком на цепочке.

Заскорузлые пальцы Горбовца схватили крестик, сдернули. Толстяк замычал. Стал делать знаки глазами.

Заворочал головой.
– Отзовись! – громко произнес Уранов.
Размахнулся и ударил молотом ему в середину груди.
Толстяк замычал сильнее.
Трое замерли и прислушались.
– Отзовись! – после паузы произнес снова Уранов. И опять хлестко ударил.
Толстяк нутряно зарычал. Трое замерли. Вслушивались.
– Отзовись! – Уранов ударил сильнее.
Мужчина рычал и мычал. Тело тряслось. На груди проступили три круглых кровоподтека.
– Дайкось я уебу. – Горбовец забрал молот. Поплевал на руки. Размахнулся.
– Отзовися! – молот с сочноглухим звуком обрушился на грудь. Посыпалась ледяная крошка.
И снова трое замерли. Прислушались. Толстяк мычал и дергался. Лицо его побледнело.

Грудь вспотела и побагровела.
– Орса? Орус? – Рутман неуверенно тронула свои губы.
– Это утроба икает. – Горбовец качнул головой.
– Низ, низ. – Уранов согласно



Назад