918a3b05     

Сорокин Владимир - 23000



ВЛАДИМИР СОРОКИН
23000
ТРИЛОГИЯ - 3
Мясо клубится
Апельсин по-прежнему лежал под буфетом.
Мальчик лег на пол, засунул под буфет руку и потянулся к апельсину. Но рука не доставала. Пальцы нащупали пыль и высохшую вишневую косточку.
– Котыпес! – сердито пробормотал мальчик в подбуфетную темноту.
Отбросил косточку и погрозил апельсину кулаком. Приподнялся на коленках. Посидел, ковыряя в носу. Встал, огляделся.

На столешнице буфета рядом с сахарницей, бутылкой кетчупа и банкой растворимого кофе лежала забытая мамой розово-серебристая пудреница. Мальчик взял ее, повертел, открыл. Из круглого зеркальца на мальчика глянул белобрысый мальчик с большими, слегка выпученными светло-синими глазами, большими оттопыренными ушами, маленьким приплюснутым носом и маленьким, всегда мокрым и вопросительно открытым ртом олигофрена.
– С добрым утром, Микки Рурк, – произнес мальчик, закрыл пудреницу и положил. Выдвинул ящик буфета. В ящике лежали столовые приборы.

Мальчик взял ложку, лег на пол и попытался ложкой достать апельсин. Не получилось.
– Я тебя арестакну, чечен! – прорычал мальчик в пыльный линолеум и застучал ложкой под буфетом. – Комон! Комон! Комон!
Недосягаемый апельсин лежал в полумраке.
Мальчик сел. Посмотрел на ложку. Стукнул ею по буфету. Встал и слегка задел головой о выдвинутый ящик.
– М-м-м! Котыпес... – он недовольно потер голову, кинул ложку в ящик.
Взял столовый нож. Повертел в руках. Сравнил с ложкой:
– Ты такой же котыпес.
Бросил нож в ящик. Задвинул ящик. Подошел к электрической плите.

Над ней на стене висели: дуршлаг, двузубая вилка, шумовка, половник и скалка. Мальчик остановил взгляд на скалке:
– Вот!
Он поднялся на цыпочках, потянулся к скалке. И с трудом коснулся пальцами ее шершавого деревянного конца. Скалка закачалась.

Мальчик посмотрел на нее. Потом подвинул стул к плите, влез на него. Выпрямился. Взялся рукой за скалку.

Но до ее верха с дырочкой и веревкой по-прежнему было не близко.
– Сейчас, котыпес... – не отпуская скалку, мальчик поднял левую босую ногу и поставил ее на конфорку плиты.
Подергал скалку. Но короткое веревочное кольцо не хотело сниматься с деревянного штырька. Пыхтя, мальчик стал подтягивать правую ногу.

Это было неудобно. Он ухватился за скалку сильнее, помогая правой ноге:
– Апгрейд, толстая...
Оттолкнулся ногой от стула, резко встал на плиту, закачался, балансируя, и обеими руками ухватился за скалку. Веревочное кольцо натянулось. И соскочило со штырька.

Мальчик пукнул. И со скалкой в руках стал падать навзничь.
– Оп-ля... – его мягко подхватили чьи-то сильные руки.
И тут же поставили на стул.
Мальчик повернул назад голову. Там стоял незнакомый мужчина.
– Миша-Миша... – укоризненно покачал он головой. – Разве можно так?
Мужчина был высокий, широкоплечий, с загорелым добродушным лицом. Изумрудно-голубые глаза его смотрели приветливо. Сильные руки осторожно поддерживали мальчика.

От этих рук приятно пахло.
– Решил каскадером стать? – спросил мужчина и широко улыбнулся крепкими белыми зубами.
– Не-а... – настороженно буркнул мальчик, сжимая в руках скалку.
Мужчина снял его со стула и поставил на пол. Присел рядом. Улыбающееся лицо мужчины оказалось напротив лица мальчика.

На скуле у мужчины был небольшой шрам. Коротко подстриженные рыжеватые волосы топорщились ежиком.
– Если ты хочешь достать из-под буфета апельсин, то это лучше сделать не скалкой, а шваброй. Знаешь, почему?
– Не-а, – мальчик исподлобья смотрел на незнакомца своими прозрачно-синими большими глазами.
– Пото



Назад